prohram.com использует cookie
Продолжая использовать сайт, вы даете соглашение на использование файлов cookie. Подробнее
Продолжая использовать сайт, вы даете соглашение на использование файлов cookie. Подробнее
— Как через архитектуру и дизайн храма можно привлекать людей, а, в частности, молодежь?
— Я думаю, тут тоже можно идти от внешнего к внутреннему. Что касается внешнего, сейчас есть тенденция устройства при храмах кофеен, культурных центров, выставок. Мне кажется, это живое, интересное поле, с которым можно работать. Храм в современной городской среде – это не только литургическое пространство.
Это очень важно – делать такие храмовые комплексы, даже если очень сжатая земля, мало площади. Например, можно в цокольном этаже подобное организовать. И в данном ключе необходимо создавать экспозиционные пространства, лектории, места, где люди могут просто посмотреть и обсудить фильм, послушать камерный концерт.
Это должно быть хорошее пространство, где человеку просто будет хорошо, комфортно, гармонично, где он чувствует себя неотчужденным. В конце концов все сводится к переживанию, которое он ощущает. Если человек приходит, например, в культурный центр при храме и не замыкается в себе, чувствует, что ему тут рады, открыты, то есть вероятность, что он придет еще, дойдет и до богослужения. И средства дизайна тоже могут на это работать. Должна быть комфортабельная, эргономичная, здоровая среда.
В этом ключе архитекторам и дизайнерам важно изучать психологию, как цвет и свет влияет на восприятие человека. Например, цвета в Макдональдсе устроены так, чтобы человек туда пришел, ему захотелось зайти, но долго он там находиться не сможет. Потому что желтые, красные цвета работают на то, чтобы он быстро потребил продукт и пошел куда-то дальше, чтобы пришли следующие покупатели. В нашем случае должны быть пастельные, природные тона. Природа дает потрясающий пример сочетания цветов, материалов и освещения.
Храмовый комплекс в честь святителя Иоанна Златоуста г. Петергоф, 2024 г.
Должны быть еще интересные предметы искусства. Если говорить про пространство вокруг храма, то инсталляции, скульптуры могут привлекать к себе внимание. Это то, как мы можем говорить о богословских понятиях через современное искусство.
Если говорить про внутренние помещения такого культурного центра, то это может быть живопись, графика, как постоянно присутствующая, так и сменяющиеся экспозиции. Важна работа света. Какой там свет – приглушенный, холодный, теплый... Ка он ведет посетителя?..
Часто при храмах делают кафе. Например, в Санкт-Петербурге при храме в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих радость с грошиками» есть прекрасное кафе «Грошики». Или известное кафе при храме Антипы Пергамского в Москве, или пространство «Руфъ» в Никольском храме на Трех горах. Это должно развиваться. Причем у храма может быть свой брендбук, своя дизайн код – узнаваемый логотип, шрифт интересный – это привлекает людей.
Если говорить про внутренние помещения такого культурного центра, то это может быть живопись, графика, как постоянно присутствующая, так и сменяющиеся экспозиции. Важна работа света. Какой там свет – приглушенный, холодный, теплый... Ка он ведет посетителя?..
Часто при храмах делают кафе. Например, в Санкт-Петербурге при храме в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих радость с грошиками» есть прекрасное кафе «Грошики». Или известное кафе при храме Антипы Пергамского в Москве, или пространство «Руфъ» в Никольском храме на Трех горах. Это должно развиваться. Причем у храма может быть свой брендбук, своя дизайн код – узнаваемый логотип, шрифт интересный – это привлекает людей.
Айдентика для храма иконы Божией Матери «Знамение» в г. Краснодаре, разработанная мастерской «Прохрам»
Наряду с проводимыми мероприятиями важна дизайнерская составляющая. Если углубляться внутрь, то само пространство храма сводится к тому, как человек его проживает, к экзистенции настоящего. В храме мы призваны получить опыт любви, ощущение абсолютной родины, дома. Если, попадая в храм, даже не ничего не зная о богослужении, о правилах, человек ощущает это, то у него остается ментальный отпечаток при котором становится возможна встреча с потерянным домом, с Богом, отсутствие которого часто приводит к экзистенциальным кризисам.
Для молодых людей, которые находятся в очень динамичном мире важна некоторая точка опоры, точка притяжения, где он знает, что это место встречи с чем-то высшим, пусть он это Божественное даже не знает еще как таковое. И дальше через это он может углубиться в церковную традицию. Я часто привожу такой пример. У меня есть знакомый священник, который еще и иконописец. Он рассказывал о своем опыте, как его заинтересовала Церковь. Будучи студентом Академии художеств, он просто зашел в храм и его там впечатлил образ святителя Николая своим эстетическим выражением. Ему показалось, что в этом есть удивительная красота. Сама фигура, взгляд, который очень важен в иконе. Он зацепился за эту икону и стал изучать церковное искусство. И вот человек даже священником стал, посвятил свою жизнь Богу.
Знаю также одного французского монаха, который изначально был далек от православия. В каком-то французском журнале по искусству он увидел репродукцию нашей Владимирской иконы Божией Матери. И образ настолько его впечатлил, что он совершил пешее паломничество из Франции, шел три месяца, чтобы увидеть эту икону. Тоже все закончилось тем, что человек не просто стал верующим – сейчас это православный монах. Поэтому эстетические категории очень важны, и в пространстве храма выступают вперед классические темы дизайна среды – работа света, цвета, доминант, ритма. Все должно быть в гармонии.
Современные храмы часто грешат чрезмерным украшательством – очень много икон, очень много росписей, дорогой золотой иконостас, с резьбой и так далее. Но бывает, что это все не складывается в гармонию. То же самое можно сказать и об архитектуре. Вроде и кокошники на месте, и главка с крестом сверху, но есть диссонанс. Порой жалко, что за вложенные большие деньги можно сделать гораздо лучшие эффект и работу образов. Для нас, конечно, стоит задача все эти факторы совмещать и делать единым гармоничным пространством.
Для молодых людей, которые находятся в очень динамичном мире важна некоторая точка опоры, точка притяжения, где он знает, что это место встречи с чем-то высшим, пусть он это Божественное даже не знает еще как таковое. И дальше через это он может углубиться в церковную традицию. Я часто привожу такой пример. У меня есть знакомый священник, который еще и иконописец. Он рассказывал о своем опыте, как его заинтересовала Церковь. Будучи студентом Академии художеств, он просто зашел в храм и его там впечатлил образ святителя Николая своим эстетическим выражением. Ему показалось, что в этом есть удивительная красота. Сама фигура, взгляд, который очень важен в иконе. Он зацепился за эту икону и стал изучать церковное искусство. И вот человек даже священником стал, посвятил свою жизнь Богу.
Знаю также одного французского монаха, который изначально был далек от православия. В каком-то французском журнале по искусству он увидел репродукцию нашей Владимирской иконы Божией Матери. И образ настолько его впечатлил, что он совершил пешее паломничество из Франции, шел три месяца, чтобы увидеть эту икону. Тоже все закончилось тем, что человек не просто стал верующим – сейчас это православный монах. Поэтому эстетические категории очень важны, и в пространстве храма выступают вперед классические темы дизайна среды – работа света, цвета, доминант, ритма. Все должно быть в гармонии.
Современные храмы часто грешат чрезмерным украшательством – очень много икон, очень много росписей, дорогой золотой иконостас, с резьбой и так далее. Но бывает, что это все не складывается в гармонию. То же самое можно сказать и об архитектуре. Вроде и кокошники на месте, и главка с крестом сверху, но есть диссонанс. Порой жалко, что за вложенные большие деньги можно сделать гораздо лучшие эффект и работу образов. Для нас, конечно, стоит задача все эти факторы совмещать и делать единым гармоничным пространством.
Храм в Карелии, 2023 г.
— Сейчас мастерская выпускает еще и альманах. Как появилась идея и что хочется через него донести?
— Да, мы долгое время, кроме того, что занимаемся архитектурой и дизайном, также проводим много лекций, симпозиумов, выставок, организовываем деловую программу по храмовой архитектуре фестиваля «Зодчество», одного из крупнейших фестивалей по архитектуре в России, делаем инсталляции. Если говорить о более простом уровне, периодически проводим лекции внутри нашей мастерской для сотрудников и гостей. В Москве в культурном центре «Фавор» периодически проходят встречи. Иногда меня приглашают в приходы рассказать о современной храмовой архитектуре и искусстве.
Появилось желание это зафиксировать. Может, это связано с моей любовью к книгам, мне очень сложно читать электронные книги, всегда важно держать в руках печатное издание, в этом есть какая-то другая передача знания, нежели через экран. Так появился альманах «Слово и камень». Родилось такое емкое название. Слово как раз про смыслы, это Логос, который из небесных духовных сфер входит в мир, но эти смыслы находят выражение в предметах искусства, в слове сказанном, в форме, переводится на язык визуального искусства. Отсюда и название: «Слово и камень». Камень символизирует материю, а Слово – суть.
Мы стали делать интервью, собирать статьи. Для меня было ценно сделать ряд интервью с людьми, эпоха которых уходит. И важно сохранить их передачу, взгляд на мир. Слава Богу, они живы, и пока они могут делиться своим опытом, очень хочется этот опыт перевести в текст, чтобы он стал достоянием. Это такие имена, как художник-монументалист, мозаичист Александр Корноухов, философ, поэтесса Ольга Седакова, композитор Владимир Мартынов, или скульпторы Анатолий Комелин, Сергей Антонов. Это те люди, которые глубоко прожили в своем пути то, о чем мы сейчас говорим, и будучи уже не молодыми людьми, могут этим поделиться. Мы хотели в альманахе собрать эти интервью, показать, как может традиция выражаться в современном языке.
Конечно, есть и статьи, интервью более молодых авторов, мастеров. Каждый номер – это всегда какое-то особое чудо. Они выходят не часто, но каждый на самом деле является жемчужиной. И они не для поверхностного чтения.
Идея альманаха не только в том, чтобы собрать в нем только что-то архитектурное или художественное, но в целом показать весь срез сакрального пространства. У нас есть статьи и по музыке, о современных исполнителях, которые тоже работают с архаичными формами и пытаются с помощью электронной музыки перевести это на современный лад, как, например, проект Yarga sound system из Карелии. Была идея раскрыть забытые богословские смыслы. У нас в этом ключе есть потрясающее интервью с Максимом Калининым, исследователем сирийской мистики, в котором он рассказывал о своем опыте изучения сирийских отцов.
Мы не забываем и о западном опыте. Пытаемся в каждом номере показать примеры западной архитектуры. Например, мы делали эксклюзивные переводы Петера Цумтора. Этот текст никогда не переводился на русский язык, и это сделали специально для нашего издания.
Сейчас выходит четвертый номер, уже открыт предзаказ на него. В нем будет эксклюзивный материал в режиссером Романом Михайловым, интервью с митрополитом Никандром Владимиро-Суздальским, с архитектором Сергеем Кузнецовым, долгое время бывшим главным архитектором Москвы, с искусствоведами Ириной Языковой, Светланой Гнутовой, с художниками Ириной Затуловской, Ольгой Шаламовой, Наташей Маркиной, художником и режиссером Леной Скрипкиной, дизайнером Романом Родивиловым, ряд других интереснейших материалов.
Альманах может быть интересен и современному читателю, не только сугубо церковному. Он может показать удивительную культуру Церкви для любого интересующегося человека. И, возможно, через это он сможет без клише взглянуть на Церковь и прийти туда, обрести дом, и в нем творить.
— Да, мы долгое время, кроме того, что занимаемся архитектурой и дизайном, также проводим много лекций, симпозиумов, выставок, организовываем деловую программу по храмовой архитектуре фестиваля «Зодчество», одного из крупнейших фестивалей по архитектуре в России, делаем инсталляции. Если говорить о более простом уровне, периодически проводим лекции внутри нашей мастерской для сотрудников и гостей. В Москве в культурном центре «Фавор» периодически проходят встречи. Иногда меня приглашают в приходы рассказать о современной храмовой архитектуре и искусстве.
Появилось желание это зафиксировать. Может, это связано с моей любовью к книгам, мне очень сложно читать электронные книги, всегда важно держать в руках печатное издание, в этом есть какая-то другая передача знания, нежели через экран. Так появился альманах «Слово и камень». Родилось такое емкое название. Слово как раз про смыслы, это Логос, который из небесных духовных сфер входит в мир, но эти смыслы находят выражение в предметах искусства, в слове сказанном, в форме, переводится на язык визуального искусства. Отсюда и название: «Слово и камень». Камень символизирует материю, а Слово – суть.
Мы стали делать интервью, собирать статьи. Для меня было ценно сделать ряд интервью с людьми, эпоха которых уходит. И важно сохранить их передачу, взгляд на мир. Слава Богу, они живы, и пока они могут делиться своим опытом, очень хочется этот опыт перевести в текст, чтобы он стал достоянием. Это такие имена, как художник-монументалист, мозаичист Александр Корноухов, философ, поэтесса Ольга Седакова, композитор Владимир Мартынов, или скульпторы Анатолий Комелин, Сергей Антонов. Это те люди, которые глубоко прожили в своем пути то, о чем мы сейчас говорим, и будучи уже не молодыми людьми, могут этим поделиться. Мы хотели в альманахе собрать эти интервью, показать, как может традиция выражаться в современном языке.
Конечно, есть и статьи, интервью более молодых авторов, мастеров. Каждый номер – это всегда какое-то особое чудо. Они выходят не часто, но каждый на самом деле является жемчужиной. И они не для поверхностного чтения.
Идея альманаха не только в том, чтобы собрать в нем только что-то архитектурное или художественное, но в целом показать весь срез сакрального пространства. У нас есть статьи и по музыке, о современных исполнителях, которые тоже работают с архаичными формами и пытаются с помощью электронной музыки перевести это на современный лад, как, например, проект Yarga sound system из Карелии. Была идея раскрыть забытые богословские смыслы. У нас в этом ключе есть потрясающее интервью с Максимом Калининым, исследователем сирийской мистики, в котором он рассказывал о своем опыте изучения сирийских отцов.
Мы не забываем и о западном опыте. Пытаемся в каждом номере показать примеры западной архитектуры. Например, мы делали эксклюзивные переводы Петера Цумтора. Этот текст никогда не переводился на русский язык, и это сделали специально для нашего издания.
Сейчас выходит четвертый номер, уже открыт предзаказ на него. В нем будет эксклюзивный материал в режиссером Романом Михайловым, интервью с митрополитом Никандром Владимиро-Суздальским, с архитектором Сергеем Кузнецовым, долгое время бывшим главным архитектором Москвы, с искусствоведами Ириной Языковой, Светланой Гнутовой, с художниками Ириной Затуловской, Ольгой Шаламовой, Наташей Маркиной, художником и режиссером Леной Скрипкиной, дизайнером Романом Родивиловым, ряд других интереснейших материалов.
Альманах может быть интересен и современному читателю, не только сугубо церковному. Он может показать удивительную культуру Церкви для любого интересующегося человека. И, возможно, через это он сможет без клише взглянуть на Церковь и прийти туда, обрести дом, и в нем творить.
Мокап 4 номера альманаха «Слово и камень»
— Как вы пришли в мир церковного искусства? Как появилась мастерская «Прохрам»?
— Мое первое образование архитектурное. Когда мне было около 20 лет, начался поиск живой традиции, раскрывающий подлинное целеполагание нашего бытия. Я с самого начала знал, что есть Бог, Абсолют, но тогда более были близки восточные религии. В конце концов, по Промыслу Божьему, случилось обращение к этому Абсолюту, Который открылся в православии. Это происходило и через людей, которых я встречал, и через чтение книг, и через живой опыт и практику.
Мне кажется, современному человеку нужно обязательно читать. Мы порой этим пренебрегаем. На тот момент я читал очень много. Был период, когда утром мог прочесть отрывок из Ригведы, а вечером беседы митрополита Антония Сурожского. Все это было связано с внутренним поиском, не только с интеллектуальными прочтениями, но и с глубокими мистическими переживаниями от посещения служб в храме.
Я был немного удивлен, что Господь открылся именно в православии. Потому что, порой если со стороны посмотреть, может показаться, что это очень консервативная и, казалось тогда, формальная традиция. Есть очень много предрассудков по поводу Церкви, некоторые представители ее дискредитируют. Но всегда важно, как говорил Сергей Фудель, отделять Церковь как организацию от ее подлинного содержания и стараться видеть мистическое тело, духовную глубину и подлинных носителей Духа.
Когда пришло внутреннее понимание, ощущение, чувство, что здесь Истина, здесь Господь, ничего не оставалось делать, как в эту традицию полноценно войти, отдать себя ей. Иначе все обесценивается. Теряет смысл с утра вставать, надевать чистую одежду, что-то делать, если у тебя в жизни нет глобального смысла, который пронизывает и повседневность. Мне кажется, очень важно человеку обрести этот смысл, искать. И как сказано в Евангелии: «Ищущий да обрящет». Нам нужен поиск. Кто-то в этой традиции живет, она передана от родителей, но всегда важен момент личной внутренней встречи и ощущение Бога не как идеи, наделяя Его различными атрибутами, рисуя себе картинку Бога, а важно общение с Ним как с Личностью.
Для меня эта встреча состоялась, что дало развитие и остальным сферам жизни. Появилось желание своим делом, архитектурным, творческим, интеллектуальным послужить Богу. А красота – это одно из имен Божьих. И конечно, искусство в большей степени именно о красоте и о передаче смыслов, высказываний, через образ, форму, пространство. О том, как богословские смыслы, высшие идеи передаются через форму, линию, краску, свет.
На тот момент, хоть у меня и было архитектурное образование, появилось желание заняться иконописью. Некоторое время я посвятил обучению в иконописной школе. Но так Господь устроил, что уже было много знакомств с духовенством, и один из священников попросил спроектировать маленький деревянный храмик. С этого все и началось, был 2008 год. Я спроектировал маленький храм, его потом построили под Минском, в деревне Колодищи. Впоследствии от этого же батюшки был запрос сделать храмовый комплекс. И этот храмовый комплекс в честь Успения Божией Матери стал моим дипломным проектом на архитектурном факультете. Потом он был реализован не совсем по проекту, но в целом это дало импульс в развитии.
Уже после окончания архитектурного факультета я поступил в Московскую духовную семинарию на заочное отделение, где архитектура и богословие стали сочетаться, переплелись в одном полотне. Постепенно приходили небольшие проекты. Но жить на них было сложно, поэтому я занимался еще дизайном интерьеров, светскими проектами.
Развитие мастерской началось в 2017–2018 годах. Тогда мы с моей супругой Екатериной жили какое-то время в Переславле-Залесском, занимались проектом большого собора в Годеново, помогал еще один мой коллега, архитектор из Москвы. Сделали эскизный проект храма, который лег в основу строящегося сейчас собора. Можно сказать, там и родился «Прохрам» в нынешнем его изводе.
— Мое первое образование архитектурное. Когда мне было около 20 лет, начался поиск живой традиции, раскрывающий подлинное целеполагание нашего бытия. Я с самого начала знал, что есть Бог, Абсолют, но тогда более были близки восточные религии. В конце концов, по Промыслу Божьему, случилось обращение к этому Абсолюту, Который открылся в православии. Это происходило и через людей, которых я встречал, и через чтение книг, и через живой опыт и практику.
Мне кажется, современному человеку нужно обязательно читать. Мы порой этим пренебрегаем. На тот момент я читал очень много. Был период, когда утром мог прочесть отрывок из Ригведы, а вечером беседы митрополита Антония Сурожского. Все это было связано с внутренним поиском, не только с интеллектуальными прочтениями, но и с глубокими мистическими переживаниями от посещения служб в храме.
Я был немного удивлен, что Господь открылся именно в православии. Потому что, порой если со стороны посмотреть, может показаться, что это очень консервативная и, казалось тогда, формальная традиция. Есть очень много предрассудков по поводу Церкви, некоторые представители ее дискредитируют. Но всегда важно, как говорил Сергей Фудель, отделять Церковь как организацию от ее подлинного содержания и стараться видеть мистическое тело, духовную глубину и подлинных носителей Духа.
Когда пришло внутреннее понимание, ощущение, чувство, что здесь Истина, здесь Господь, ничего не оставалось делать, как в эту традицию полноценно войти, отдать себя ей. Иначе все обесценивается. Теряет смысл с утра вставать, надевать чистую одежду, что-то делать, если у тебя в жизни нет глобального смысла, который пронизывает и повседневность. Мне кажется, очень важно человеку обрести этот смысл, искать. И как сказано в Евангелии: «Ищущий да обрящет». Нам нужен поиск. Кто-то в этой традиции живет, она передана от родителей, но всегда важен момент личной внутренней встречи и ощущение Бога не как идеи, наделяя Его различными атрибутами, рисуя себе картинку Бога, а важно общение с Ним как с Личностью.
Для меня эта встреча состоялась, что дало развитие и остальным сферам жизни. Появилось желание своим делом, архитектурным, творческим, интеллектуальным послужить Богу. А красота – это одно из имен Божьих. И конечно, искусство в большей степени именно о красоте и о передаче смыслов, высказываний, через образ, форму, пространство. О том, как богословские смыслы, высшие идеи передаются через форму, линию, краску, свет.
На тот момент, хоть у меня и было архитектурное образование, появилось желание заняться иконописью. Некоторое время я посвятил обучению в иконописной школе. Но так Господь устроил, что уже было много знакомств с духовенством, и один из священников попросил спроектировать маленький деревянный храмик. С этого все и началось, был 2008 год. Я спроектировал маленький храм, его потом построили под Минском, в деревне Колодищи. Впоследствии от этого же батюшки был запрос сделать храмовый комплекс. И этот храмовый комплекс в честь Успения Божией Матери стал моим дипломным проектом на архитектурном факультете. Потом он был реализован не совсем по проекту, но в целом это дало импульс в развитии.
Уже после окончания архитектурного факультета я поступил в Московскую духовную семинарию на заочное отделение, где архитектура и богословие стали сочетаться, переплелись в одном полотне. Постепенно приходили небольшие проекты. Но жить на них было сложно, поэтому я занимался еще дизайном интерьеров, светскими проектами.
Развитие мастерской началось в 2017–2018 годах. Тогда мы с моей супругой Екатериной жили какое-то время в Переславле-Залесском, занимались проектом большого собора в Годеново, помогал еще один мой коллега, архитектор из Москвы. Сделали эскизный проект храма, который лег в основу строящегося сейчас собора. Можно сказать, там и родился «Прохрам» в нынешнем его изводе.
Собор в византийском стиле, с. Годеново, 2018 г.
Мы с Катей думали над названием. Первое время мы называли мастерскую просто «Храм», со временем название видоизменилось. Это наше с женой общее детище. Она, будучи выпускницей иконописного отделения Санкт-Петербургской духовной Академии, занималась реставрацией икон, вместе мы создавали экспозиционные проекты. А одним из первых реализованных больших храмов стал Крестовоздвиженский храм в Минске, мемориальный комплекс на месте лагеря военнопленных. С появлением этого храма оформили сайт, стали появляться другие проекты. Но в Беларуси работа есть, но в этой сфере ее не много и прокормить мастерскую не всегда удавалось, все ребята во многом существовали на энтузиазме, да и я с Катей всегда ассоциировали себя с Россией: для нее родной город – Петербург, мои деды из Смоленска, Орла, линия отца тоже скорее связана с Петербургом. Хотя, по сути, все это единое пространство и граница достаточно условна. Через знакомых, через сайт стали приходить проекты из Москвы, Екатеринбурга, Петербурга. Так и развивались. Сначала нас в мастерской было несколько человек, постепенно стали приходить люди, присоединялись архитекторы, художники, потом понадобился менеджер проекта, бухгалтер. В итоге это развилось в достаточно большую мастерскую.
Для многих это стало точкой роста, как в профессиональном, так и в духовном плане. Но и в целом мы воспринимаем нашу деятельность не как работу, а как, можно сказать, духовное делание. Конечно, много работы с проектированием, рисунком, документами, переговорами. Но все это поле интеграции синергийного духовного творческого начала, пространство реализации. И с этим связан не мало испытаний. У нас были очень сложные периоды. И люди не выдерживали, и с деньгами все очень плохо было, когда случались проекты, над которыми мы долго работали, вкладывали силы, но не получали в итоге оплаты. Но, все это путь.
Для многих это стало точкой роста, как в профессиональном, так и в духовном плане. Но и в целом мы воспринимаем нашу деятельность не как работу, а как, можно сказать, духовное делание. Конечно, много работы с проектированием, рисунком, документами, переговорами. Но все это поле интеграции синергийного духовного творческого начала, пространство реализации. И с этим связан не мало испытаний. У нас были очень сложные периоды. И люди не выдерживали, и с деньгами все очень плохо было, когда случались проекты, над которыми мы долго работали, вкладывали силы, но не получали в итоге оплаты. Но, все это путь.
Мастерская «Прохрам», Минск, 2022 г.
— Что Вашу мастерскую отличает от других? Что самое главное в работе?
Не хочется себя сравнивать с другими, у всех свой вектор развития и отношение к процессу. Но одно из таких кредо и идей мастерской – развитие традиции. Погружение в нее и развитие. Это как живой большой сад, требующий ухода, полива, в котором появляются новые растения, стоят величественные старые деревья, но который нужно и зачищать, взращивать. Мне и моим коллегам в мастерской кажется, что эта многовековая традиция христианского искусства, и вообще сакральной архитектуры как таковой, не должна стоять на месте. Многие храмы, интерьеры храмов сегодня часто являются цитатами былых эпох и просто набором компиляций, а в этом не так много развития. Теряется что-то чуткое, важное.
Мне кажется, Евангелие полно таких смыслов, где говорится о серьезном творческом начале и новом взгляде на вещи. Например, принцип «будьте как дети» можно понимать как открытость чему-то новому, изумление, ребенок все время заново смотрит на мир, открывает его для себя, познает, он удивлен, у него есть жажда этого познания нового. Или мы можем прочитать в Откровении Иоанна Богослова: «Се творю все новое». Творческий импульс – одно из качеств, атрибутов действующей в мире божественной силы. И задача мастера – входить в резонанс с этой силой.
Сохранение потока и творение нового является одним из принципов мастерской. Это как передача – мы принимаем от тех, кто прошел этот путь до нас и передаем этот огонь дальше. Мы не пытаемся просто копировать русский или византийский стиль, или еще какой-либо. Не мыслим категориями стилей, а пытаемся на каждый новый проект взглянуть с точки зрения проявления этой традиции сегодня. Не так, чтобы отвергать все прошлое, былое, потому что оно ценное, это фундамент, на котором растет Церковь дальше. Мы пытаемся смотреть на традицию как на живой язык. Он является таковым, когда в нем появляются новые слова, фразы, понятия, когда он может описать злободневные вещи по-своему, при этом сохраняя свою структуру.
Момент творческого начала, нового взгляда на вещи является важным. При этом проекты могут быть совершенно различными. Как относительно классические отражения церковного искусства, так и новые, современные. Но тут нужен тонкий баланс. Чтобы новый взгляд основывался в глубокой укорененности в традицию, наследие, которое мы имеем в Православной Церкви.
Еще один момент, которому, по моему мнению, придется мало значения у архитекторов, – изучение основы того или иного проекта, места, истории. Это относится к предпроектному анализу. Мы стараемся не просто проектировать какой-то храм, а изучаем морфологию среды, социокультурные феномены, вопросы, проблемы, которые уже существуют на данном месте. Если говорить о городской среде, то она полна различных историй. Это касается и исторического пласта – что происходило здесь, и современности, какие там сейчас происходят процессы, какое окружение, какие стоят рядом здания, какая визуальная повестка, какие школы и садики рядом, различные учреждения, кафе. Важно, чтобы храмовый комплекс был вписан в городскую среду.
Если существует такой глубокий предпроектный анализ, то это позволяет сделать пространство храмового комплекса логическим его продолжением. С одной стороны, храм должен выделяться из окружающей среды, так как он несет в себе иное, сакральное, пространство, но в то же время он призван быть в интегрированным в нее, не должен быть самозамкнутым. В этом, на мой взгляд, заключается миссионерский аспект Церкви, что Церковь открыта. Пусть человек не придет сразу на богослужение, но с помощью архитектуры и дизайна мы сможем его привести к порогу храма. Через экспозиционные пространства, ландшафтный дизайн, кафе, печатные издания и так далее.
Не хочется себя сравнивать с другими, у всех свой вектор развития и отношение к процессу. Но одно из таких кредо и идей мастерской – развитие традиции. Погружение в нее и развитие. Это как живой большой сад, требующий ухода, полива, в котором появляются новые растения, стоят величественные старые деревья, но который нужно и зачищать, взращивать. Мне и моим коллегам в мастерской кажется, что эта многовековая традиция христианского искусства, и вообще сакральной архитектуры как таковой, не должна стоять на месте. Многие храмы, интерьеры храмов сегодня часто являются цитатами былых эпох и просто набором компиляций, а в этом не так много развития. Теряется что-то чуткое, важное.
Мне кажется, Евангелие полно таких смыслов, где говорится о серьезном творческом начале и новом взгляде на вещи. Например, принцип «будьте как дети» можно понимать как открытость чему-то новому, изумление, ребенок все время заново смотрит на мир, открывает его для себя, познает, он удивлен, у него есть жажда этого познания нового. Или мы можем прочитать в Откровении Иоанна Богослова: «Се творю все новое». Творческий импульс – одно из качеств, атрибутов действующей в мире божественной силы. И задача мастера – входить в резонанс с этой силой.
Сохранение потока и творение нового является одним из принципов мастерской. Это как передача – мы принимаем от тех, кто прошел этот путь до нас и передаем этот огонь дальше. Мы не пытаемся просто копировать русский или византийский стиль, или еще какой-либо. Не мыслим категориями стилей, а пытаемся на каждый новый проект взглянуть с точки зрения проявления этой традиции сегодня. Не так, чтобы отвергать все прошлое, былое, потому что оно ценное, это фундамент, на котором растет Церковь дальше. Мы пытаемся смотреть на традицию как на живой язык. Он является таковым, когда в нем появляются новые слова, фразы, понятия, когда он может описать злободневные вещи по-своему, при этом сохраняя свою структуру.
Момент творческого начала, нового взгляда на вещи является важным. При этом проекты могут быть совершенно различными. Как относительно классические отражения церковного искусства, так и новые, современные. Но тут нужен тонкий баланс. Чтобы новый взгляд основывался в глубокой укорененности в традицию, наследие, которое мы имеем в Православной Церкви.
Еще один момент, которому, по моему мнению, придется мало значения у архитекторов, – изучение основы того или иного проекта, места, истории. Это относится к предпроектному анализу. Мы стараемся не просто проектировать какой-то храм, а изучаем морфологию среды, социокультурные феномены, вопросы, проблемы, которые уже существуют на данном месте. Если говорить о городской среде, то она полна различных историй. Это касается и исторического пласта – что происходило здесь, и современности, какие там сейчас происходят процессы, какое окружение, какие стоят рядом здания, какая визуальная повестка, какие школы и садики рядом, различные учреждения, кафе. Важно, чтобы храмовый комплекс был вписан в городскую среду.
Если существует такой глубокий предпроектный анализ, то это позволяет сделать пространство храмового комплекса логическим его продолжением. С одной стороны, храм должен выделяться из окружающей среды, так как он несет в себе иное, сакральное, пространство, но в то же время он призван быть в интегрированным в нее, не должен быть самозамкнутым. В этом, на мой взгляд, заключается миссионерский аспект Церкви, что Церковь открыта. Пусть человек не придет сразу на богослужение, но с помощью архитектуры и дизайна мы сможем его привести к порогу храма. Через экспозиционные пространства, ландшафтный дизайн, кафе, печатные издания и так далее.
Эскиз храма в честь иконы Божией Матери «Знамение» в Краснодаре (автор Д. Остроумов)
— Как удается совмещать традицию и современность в проектах?
Я считаю, что мы не должны быть самозамкнуты в своей парадигме, православной субкультуре. Да, Церковь – жемчужина, дающая все. Но в культурном плане человеку необходим широкий взгляд на вещи, чтобы развивать способность говорить на различных языках. Важно изучать общемировой контекст и архитектурный, и дизайнерский, и философский, интеллектуальный. Не все в нем приемлемо, но нужно понимать, что происходит в целом в мире.
Можно, сохраняя свою русскую идентичность, обращать внимание на то, как решаются вопросы работы пространства и на Западе, и на Востоке, и есть очень много хороших архитекторов, которых нам дал 20 век – Тадао Ландо, Луис Кан, Рудольф Штайнер, Ханс Бенефильд, Петер Цумтор, Антонию Гауди, Ээро Сааринен и многие другие. Я называю эти имена, потому что они косвенно связаны с проектированием интересных пространств, сакральных, можно сказать. Кто-то из них делал храмы, пусть не православные, но все же. Мы должны выходить из нашей коробочки, в которой мы живем, из мистического идеализма вещи самой в себе. Это первое.
Второе – большое значение играет работа с материалом и эксперимент. Современные технологии позволяют очень интересно использовать, например, стекло, или работу света, или натуральный камень, или фибробетон, который может быть по-разному интерпретирован. Таким образом, взгляд на общемировой контекст и погружение в то, как может работать материал, могут дать различные ключи к развитию традиционной архитектуры. Сама тектоника сооружения, конструкция, форма могут быть продолжением наследия, но за счет небольших изменений, переосмыслений в этом ключе, они могут выражаться по-новому. И важно экспериментировать, искать, пробовать. Не ради новизны, а ради движения энергии и жизни.
А третий момент – это работа со смыслами. Православный канон хоть достаточно догматизирован: мы знаем, что у нас четкое учение, наша вера и ее формат. Но это тоже талант – выразить вечные смыслы с помощью новых слов. Здесь тоже помогает изучение различных традиций. Мы в мастерской пытаемся изучать и египетскую традицию, и шумерскую, и восточную, и католическую, и традицию американских индейцев. И то, как смыслы находят визуальное отображение.
На мой взгляд, например, если какой-то китаец станет православным, или рано или поздно найдется китайский «князь Владимир», то странно будет строить там русские или греческие православные храмы. Конечно, этот православный храм должен быть интегрирован в ту культуру. Соответственно, появятся перголы в храмовой архитектуре, какие-то элементы, свойственные той культуре. Это все дает прецеденты нового взгляда и на нашу культуру, как она может развиваться. Конечно, у нас есть своя глубокая традиция, есть и орнамент, и архитектура, и живопись, и так далее – и это может дать взгляд разносторонний на христианство как таковое, которое универсально. Христианство не только русское или греческое, или западное. Это вселенский масштаб.
Я считаю, что мы не должны быть самозамкнуты в своей парадигме, православной субкультуре. Да, Церковь – жемчужина, дающая все. Но в культурном плане человеку необходим широкий взгляд на вещи, чтобы развивать способность говорить на различных языках. Важно изучать общемировой контекст и архитектурный, и дизайнерский, и философский, интеллектуальный. Не все в нем приемлемо, но нужно понимать, что происходит в целом в мире.
Можно, сохраняя свою русскую идентичность, обращать внимание на то, как решаются вопросы работы пространства и на Западе, и на Востоке, и есть очень много хороших архитекторов, которых нам дал 20 век – Тадао Ландо, Луис Кан, Рудольф Штайнер, Ханс Бенефильд, Петер Цумтор, Антонию Гауди, Ээро Сааринен и многие другие. Я называю эти имена, потому что они косвенно связаны с проектированием интересных пространств, сакральных, можно сказать. Кто-то из них делал храмы, пусть не православные, но все же. Мы должны выходить из нашей коробочки, в которой мы живем, из мистического идеализма вещи самой в себе. Это первое.
Второе – большое значение играет работа с материалом и эксперимент. Современные технологии позволяют очень интересно использовать, например, стекло, или работу света, или натуральный камень, или фибробетон, который может быть по-разному интерпретирован. Таким образом, взгляд на общемировой контекст и погружение в то, как может работать материал, могут дать различные ключи к развитию традиционной архитектуры. Сама тектоника сооружения, конструкция, форма могут быть продолжением наследия, но за счет небольших изменений, переосмыслений в этом ключе, они могут выражаться по-новому. И важно экспериментировать, искать, пробовать. Не ради новизны, а ради движения энергии и жизни.
А третий момент – это работа со смыслами. Православный канон хоть достаточно догматизирован: мы знаем, что у нас четкое учение, наша вера и ее формат. Но это тоже талант – выразить вечные смыслы с помощью новых слов. Здесь тоже помогает изучение различных традиций. Мы в мастерской пытаемся изучать и египетскую традицию, и шумерскую, и восточную, и католическую, и традицию американских индейцев. И то, как смыслы находят визуальное отображение.
На мой взгляд, например, если какой-то китаец станет православным, или рано или поздно найдется китайский «князь Владимир», то странно будет строить там русские или греческие православные храмы. Конечно, этот православный храм должен быть интегрирован в ту культуру. Соответственно, появятся перголы в храмовой архитектуре, какие-то элементы, свойственные той культуре. Это все дает прецеденты нового взгляда и на нашу культуру, как она может развиваться. Конечно, у нас есть своя глубокая традиция, есть и орнамент, и архитектура, и живопись, и так далее – и это может дать взгляд разносторонний на христианство как таковое, которое универсально. Христианство не только русское или греческое, или западное. Это вселенский масштаб.
